RSS

VIII. Колхоз-дело подневольное

Татарбунарский район, село Глубокое.

Карп в колхозе:
-Товарищи курсанты, все вы знаете, что колхоз-это дело добровольное, но вы не знаете, что для тех, кто будет плохо работать, еще и глубоко анальное!

Татарбунарский район, село Глубокое.

Отпуск после первого курса и практики пролетел быстро. 28 августа 1985 года, все прибыли в Экипаж для сбора к убытию на сельхоз работы, никто не знал, куда мы едем, насколько и что будем делать. Всё это должно было бы разъясниться только уже на месте, когда приедем. Заранее нас не информировали. Обычно трудовой семестр, как его называли, длился плюс-минус месяц, до начала октября, но «старики» рассказывали, что были случаи, когда прямо на поле привозили бэушные бушлаты, чтобы не замерзли, и кадеты работали до ноября. Нам было что рассказать друг другу за месяц отпуска, кроме того, наша рота пополнилась двадцатью новыми кадетами, которые пока держались отдельно от нас, настороженно. В Экипаже даже не выдали постельное бельё, так мы на матрасах перекантовались ночь, а уже утром на плацу было построение. До него, нас человек пять спустились в подвал, где был склад БУ, и записали на себя бывшие в употреблении, но почти новые бушлаты, мало ли что, так на всякий случай. В строю молодых первокурсников, я увидел своего друга детства  Олега Дорошенко,  по кличке Змей, который пошёл по моим стопам и поступил в Училище.

— Давай держись, брат! Крикнул я ему. Кто у вас командир роты? — ответил он мне уже на расстоянии.— Анненков!  

Строй молодых повели в санпропускник, а нас на досмотр баулов, на предмет наличия в них алкогольных изделий.

— Вино, водка, пиво есть? — спрашивал Колесов каждого и щупал баулы. — Нет? Заходи в автобус!

— Товарищ капитан 2-го ранга, давайте я сам своих досмотрю. — обратился к Колесову наш командир.

— Досматривайте, товарищ майор. — разрешил ему Колесов и пошёл к другому автобусу. — Так, хватит табачить, быстро зашли в автобус и заняли места, если хоть одну суку пьяную увижу, прибью!

— Товарищ командир, а мы что, сук тоже везём? —  пошутил Президент, зубами сорвал крышку с бутылки, и как горнист засосал содержимое за один присест.

— Ты Мишедченко не умничай, я видел, как вы суки, переклеивали этикетки на бутылках, думали командира напялить  типа ситро пьёте? Я почему Колесова спровадил, да чтобы никто из вас щенков не попался, отчислят же, понял меня Президент?

— Так точно, товарищ командир, спасибо! —  поблагодарил его Валентин.

— А теперь слушать меня, пиво выпить в процессе следования, ехать нам долго, поэтому ничего не случиться, надеюсь, водярой никто не затарился? Водитель, куда мы следуем? В какие-то Тары-Бары? Задал Карп несколько вопросов.

— Татарбунары.

— Во-во Татар, бля, бунары. Поехали, Колесов отмашку даёт. Оркестр грянул вслед отъезжающим автобусам традиционный марш «Прощание Славянки», вспугнув голубей с соседних крыш.

Колонну сопровождали две машины ГАИ.

— Нехило, менты работают, а мы пивчагу попиваем. Дай гитару! — А я хочу мяса, много крови и груду мяса, во мне течёт, кровь папуаса! — Пел Вороба, одессит из новеньких.

Колонна быстро выбралась из города, гаишники нас покинули, просигналив напоследок. Где-то за Беляевкой поддавило, и мы попросили водителя сделать остановку у какой-то лесопосадки. Вся колонна также остановилась. Справив нужду, выкинув стеклотару и гору всякого мусора, двинулись далее. Проехали пресловутые Татарбунары, добрались до Глубокого. В Глубоком, на выезде из села находился ЛТО (лагерь труда и отдыха) — это и была точка высадки. Сказав спасибо водителю, мы с баулами подались занимать койки. Кубрики были большие, светлые, койки уже заправлены свежим, чистым бельём. Между жилым корпусом и столовой с камбузом, был небольшой плац, на котором был установлен флагшток. На противоположной стороне  плаца, находилась площадка с умывальниками, гальюном и волейбольной площадкой. Слева располагалась почта. Чуть далее летний кинотеатр. Кино было платное, по 10 копеек. По периметру росли акации, затеняя территорию. В общем, первое впечатление было приятным.

Как нам сказали, в магазинах запретили торговать спиртными напитками, местных это не особо заботило, ибо село было молдавское и все жители имели в своих подвалах не одну бочку вина. Водку они не пили, а гнали чачу, как побочный продукт виноделия, а так, как питие определяет сознание, местные жители были радушны и всегда на вопрос можно ли водички попить, выносили запотевший ковшик сухого вина, они водой на генном уровне жажду не сбивали. Нас стали зазывать на первое построение.

— Равняйсь! Смирно! Товарищи курсанты, нам выпала большая честь, своим добросовестным трудом помочь Родине собрать урожай, дабы наши, советские люди увидели на своих столах продукты вашего труда! Все оргвопросы по распорядку, нарядам и так далее, на вечернем построении, а сейчас в столовую на обед, шагом марш! —  скомандовал Карп.

Мы вошли в столовую, все занимали места, как в Экипаже, новички, правда, засуетились, но потом быстро разобрались, ведь голод не тётка. На первый обед нам подали борщ с кусочком баранины, на второе тушёная баранина в томатно-луковой подливе с мамалыгой, салат из свежих помидоров и огурцов с луком, а на третье холодный яблочный компот. Хлеб был из местной пекарни, такой душистый, ноздреватый, домашний и очень вкусный. Отвлекаясь на гастрономическую тему, хотелось сказать, что кормили нас хорошо. Исходя из того, что в селе жили молдаване, мясо было только баранина, часто давали мамалыгу, солёную брынзу. Два или три раза в неделю давали молоко, иногда мёд в сотах. Ужин дополняли яблоки, сливы, груши, виноград. Обед возили нам в поле на телеге, или по-молдавски на каруце. Дедушка, водитель кобылы, привозил бак с первым, бак со вторым и бидон с родниковой водой, на третье были арбузы. Арбуз делили сами на двоих. Посуда была алюминиевая. Баландёром была одна из тётушек поварих. Добавки всегда хватало. В общем, небо и земля по сравнению с Экипажем. Сытно покушав, и млея в холодке с сигареткой, мы с Шило и Президентом о чём-то беседовали. К нам подошел Вороба и мы порешили, что вечером произойдёт маленький сабантуй под видом исполнения комсомольских песен, ну типа караоке на сегодняшний манер, с элементами романтики. Костёр нам запретили, а патриотические песни только приветствовались, к тому же отцам-командирам «палка» в отчёте за проведение культурно-массового мероприятия. Так, что одни плюсы в круговую. Прикинули: Душман, Шило, Ёжик, Президент, Кузя, Коробка, Тима, Траченко, Майор, Пуче, Кабан, Угрюмый, Галя, Кротов, Кот, Лукьян, Дёма, Саха, Вороба, Кацо, Рогаля, Дед, Проша, Лёня-чай и ещё пара кадетов. Все идейные и ни разу не пьющие. Определились, что нужно незаметно зацепить еды-закуски на камбузе, пару кружек, бутылок пять лимонаду для отвода глаз и запивачки. Пошли в сельмаг, купили крем-соды, пару банок кильки в томате, а в простонародье – «братская могилка», кусень халвы, зефира, шоколадные конфеты были подозрительно-несвежие и засиженные мухами, взяли стеклянных, «Театральных», и вернулись в гарнизон, как его гордо окрестили офицеры.

Приехал председатель этого совхоза-гиганта по фамилии Тур, он был крупной фигурой в сельском хозяйстве не только Одесской области или Украины, а и СССР, так как был Героем Социалистического Труда. Он с офицерами что-то обсуждал, все постоянно жестикулировали, кивали головами, видать, приходили к консенсусу. Пожали руки, он пошёл к своей чёрной «Волге», а его водила, занёс в канцелярию командиров какую-то канистру.

— Извините, пожалуйста, можно вам задать вопрос? —  спросил я.

— Конечно, а вы кто? — поинтересовался Тур моей персоной.

— Курсант Сараев, комсорг девятой роты.

— Слушаю вас.

Карп из-за спины Тура показывал мне кулак, а потом стал проводить большим пальцем руки по шее типа «секир-башка».

— Мы только что посетили сельмаг, хотели купить конфет, пирожных ну или там сосисок. Мухи загадили всё. Ассортимент отвратительный почти всё просроченное, могли бы вы нам в этом помочь?

— Хорошо, спасибо, я разберусь, молодец, хватка хорошая.

Хлопнула дверь «Волги», и чёрная машина рванула, обдавая нас пылью.

— Блядь, Душман, ну кто тебя за язык тянет? —  негодовал Карп.

— Товарищ командир, Горбачёв, чё, зря перестройку придумал?

— Всё, не парь мне мозг, своей демагогией, иди на хер отсюда, готовь конкурс, проверять приду, и с Кабаном готовьте Боевой листок.

— Может стенгазету?

— Ну да, а я что по-китайски с тобой разговариваю? — занервничал Карп, —  Иди, иди.

Я подошёл к народу, закурил.

 — Карп хочет мероприятие проверить, поприсутствовать.

— Да пусть присутствует, накатим до, накатим вовремя, а основняк после того, покуражимся, попоём, у нас три гитариста, две гитары, не очкуй. — Успокоил меня Вороба.

— А репертуар? Блатняк матерный и частушки про плывущий топор из города Чугуева?

— Я тебе говорю не бзди, всегда и у всех начинается с молодого Ленина, а заканчивается, как ты говоришь топором и ходьбой мимо тёщиного дома. Ща мы с Президентом и Кузей составим репертуар.

— Идея была просто попеть у костра, бля переиначили, как хотели, на хер нам какой-то конкурс, ещё жюри скажут собрать, пойду к Карпу. Подошёл к канцелярии, постучал и дёрнул дверь на себя. Карп чуть не подавился, одёрнув от рта стакан с вином.

— Ты меня Душман в могилу свести хочешь? Тока командир винца зацедить собрался, тут твоё рыло влезло. Рубашку засрал. Что там у тебя?

— Товарищ командир, мы с ребятами, не виделись месяц, есть темы, которые надо обсудить, ну мы и придумали специально собраться, попеть, поговорить, ближе познакомиться с новичками.

— Выпить, обрыгаться, накуролесить, набить кому-то морду, я, что вас не знаю! Ладно, посидим, попоём сугубо патриотические песни, потом я пойду на офицерское «совещание», а у вас будет часик-полтора, а может и больше. Кстати, сегодня ж кино, закончится в 22.30. Вот и ориентируйтесь на это время. Кто будет ночью колобродить в синем виде, лично отмудохаю, ясно тебе?

— Так точно, яснее некуда. — ответил я ему и вышел из канцелярии, оставляя Карпа наедине с графином холодного красного вина, которое, видимо, привез офицерам Тур.

Вечер песни удался. Пели песни про комсомол, Ленина, БАМ, плавно перешли на военные. Все знали слова этих песен, это не говорит о том, что мы были фанатиками или чересчур идейными ленинцами просто эти песни знал каждый, они задолбали, всё одно и то же из года в год, по радио,  телевизору, на парадах и в быту. Офицеры сами были подшофе и не замечали, как мы их потихоньку «догоняли». Когда они ушли контролировать просмотр кинофильма, мы достали закуску, вынесенную со столовой и стали в открытую отмечать начало нашей первой трудовой вахты. Как и говорил Вороба, наступило время матерных частушек, их пели с особым удовольствием. Было весело, перебора не было, завтра нужно быть в форме, первый рабочий день  все-таки.

Утром на построении, нас долго инструктировали, рассказывали много и ни о чём, как работать, чем работать, нормы, распорядок дня. Отдельно похвалили нас за проведённое мероприятие. Сказали, что кто-то разнёс колодец у почты, но видели банду пьяных местных и списали это на них  также попросили в конфликты с местными не вступать и по возможности их не обижать. Затем отправили нас на завтрак, после которого мы переоделись и пошли к машинам, которые должны были нас везти на поле, и у которых стояли стопки новеньких оцинкованных ведер.

Нашу роту катал бортовой «ЗИЛ», который в народе называли «Щука». На борт он забирал сразу всех, а Карп в чёрной форме морпеха, садился в кабину. Были еще два или три бортовых «ГАЗа». Новенький «ЗИЛ», завелся и весело урча, стал набирать обороты, мы первыми выскочили на полевую дорогу и понеслись, оставляя за собой пыльную завесу, что нас очень радовало. Водиле сразу приклеили кличку Копытин.

— Давай Копытин, гони, пусть они там чихают. — Весело кричал Президент, барабаня по кабине.

— Какого ты хрена по кабине стучишь, Мишедченко, по рогам себе постучи! — крикнул  ему из окна Карп.

Мелькали деревья, пересекались каналы, виноградники, сады, оказалось, что ехали всего минут пятнадцать, остановились у края огромного помидорного поля, которому не было видно ни конца ни края. Спрыгнув с борта, мы построились, приехала бригадир.

— Приехали, покинуть машину, становись! — командовал Карп. — Это наш бригадир, она будет командовать, какие помидоры собираем, все внимательно слушаем, вопросы потом!

— Ребята, начала она по-домашнему, поле очень большое, проходить его будем несколько раз. Пока собираем одни, подрастают другие, закончим уборкой бурых помидоров на засолку в бочках, которые мы к вам в Училище и присылаем. Норма 50 вёдер на человека в день.

— Сколько?! — Перебили её.

— Для вас 50 вёдер, а наши местные собирают по 75 вёдер.

Мы переглянулись.

— Не переживайте, это поначалу кажется, что много, через неделю, многие из вас будут делать норму до обеда, а потом отдыхать или помогать товарищам. Сорт томатов такой, что с куста можно и ведро собрать. Обед вам привезут, прям сюда. Вёдра у всех есть. Сейчас будем выбирать томаты на сок, только спелые, высыпаем в эти круглые чаны, которые будет забирать трактор.

— А у вас трактора, который сам собирает помидоры, случайно нет? — пошутил Траченко.

Бригадир не поняла шутки и на полном серьёзе отвечала на вопрос:

— у нас есть картофелеуборочные комбайны, свеклоуборочные, а чтобы помидоры убирал, такого ни придумали. Если вопросов больше нет, тогда в добрый путь, начинаем!

Каждому наделили два рядка и обозначили подписанными колышками. Учетчиком Карп назначил Коня, подвернувшего накануне ногу.

— Рога в землю, внимательно и тщательно тралим! Головные уборы не снимать, перекур по команде, вода по потребности около учётчика Коня, гальюн везде! Поехали!

Первый трудовой день был трудным. Тело ломило, у ногтей на руках появились заусеницы, которые ныли от томатной кислоты, многие, раздевшиеся по пояс, обгорели на солнце. Норму в первый день не сделал никто, максимум 35 вёдер.

— Не беда орёлики, втянемся, лиха беда начала! — пытался ободрить нас Карп.

К 17.00 приехал за нами Копытин, побросав ведра, мы тяжело перемахивали через борт, плюхались на скамьи, закуривали. Одно радовало, что завтра суббота и сокращенный рабочий день. Приехали в гарнизон еле живые. Огромный бак воды над душевой нагрелся на солнце, приняв душ и смыв с себя пыль, немного стало легче. Мы были первые, и воды нам хватило, кто был после нас, испытал недостаток воды. Дело в том, что воду в бак подкачивали с артезианской скважины, а температура свежей воды была где-то +9, моржей среди нас не было, поэтому приходилось ждать, пока она нагреется, чтобы принять душ, в общем, был смысл бороться за первенство. Поужинали, послушали очередные бредни на построении. Вернувшись в кубарь, организовали свой мини-чемпионат по карточной игре в Клаббор на вылет. У этой карточной игры было несколько названий, где-то её называли  Деберц, где-то Зола. Играли в разные игры и в Тысячу, и Преферанс и многие другие, намертво прижился только Клаббор.

— Кто разрешил играть в азартные игры? У вас, что шашек, шахмат или домино нет? — заорал, вошедший капитан 3-го ранга Дрожжин. Немедленно убрать карты!

— Да у нас и нарды есть, товарищ капитан 3-го ранга, только всего по одному комплекту на сто человек, а мячи волейбольные, почему не взяли, а футбольные, а бадминтон обещали, профорг собирал инвентарь?

— Что, правда, ни хрена нет? Ребята, давайте заявку составим, начальник Училища приедет, привезет. —  сбавил тон Дрожжин. — А карты всё-таки не положено. — Добавил он и ушёл восвояси.

— Действительно, братва, покатили, воздухом подышим! Самая хорошая защита – это нападение, пусть теперь репу почешет, может, в натуре привезут мячи. Хорошо, что карты не забрал.

Плавно село погрузилось в сумерки, затрещали цикады, стало прохладнее, зазвездилось небо. Воздух, напоенный травами, был тёплым и плотным, казалось, что его можно было потрогать руками.

— Пойду яблок нарву, я садик присмотрел. Сказал Егоров из Воронежа по кликухе Ушатый. — Пойди лучше попроси, сами дадут, ещё винища нальют. — посоветовал ему Ёжик.

— Неинтересно, ощущений нет. — сказал Ушатый и удалился.

— Вот ведь пень, поймают карлика ушастого, насунут полную пазуху или изнасилуют в извращенной форме. —  пророчил Шило.

Наша компашка решила выпить по стаканчику белого сухого на сон грядущий. Мы потихоньку двинулись широкой улицей к так называемой точке, где торговали вином по цене рубль литр.

— Стоять!

Дорогу нам перегородил местный участковый, младший лейтенант, он был пьян, но вроде вменяем.

— Товарищ милиционер, какие к нам претензии? Мы идём, гуляем, рассматриваем достопримечательности села Глубокого. Пытался вразумить его Вороба.

— К тебе, длинный, вопросов нет. — ткнул он пальцем в грудь Воробы.

— Вот, к примеру, ты. — перевёл он палец на Кота. — Ударь меня! Быстро ударил!

— Я ни хрена не понимаю, может, мне кто-то объяснит, что это за замес? — удивился Кот.

— Я просто вижу, что ты здесь самый борзый! — гнул свою непонятную линию пьяный мент. — Ты чего, не догоняешь? Нападай!

— Слышь, мент, я тебя втабаню, а ты нам хулиганку с нападением на работника милиции оформишь? И смысл этой всей суеты мне непонятен, не буду я тебя бить!

— Слово афганца даю, ничего не будет, бей!

Видно, Кота стал доставать этот непонятный разговор, он подпрыгнул и с разворота угадал участкового ногой в подбородок. Тот, молча, улетел в заросли шиповника и в них повис без сознания.

— Блядь, нам ещё мента в коме не хватало. — сказал Рогаля. — Давайте его вытащим и в чувство приведём.

Вытащили из кустов тело, похлопали по щекам, подули на него, привели в сознание.

— Ну, у тебя и удар, брат? — прошептал он. — Башка трещит и хмель прошёл.

— Ты сам нарвался, что ты хотел от нас? — задал ему вопрос Кот.

— Да хрен его знает, думал шугануть чуток, на место поставить, не получилось. Пацаны, с меня банка вина и закуска, пошли, только не говорите никому.

— Слушай, давай потом, а? У нас планы на вечер, а ты их поломал. — пытался избавиться от участкового Кот.

— Не огорчайте меня, народ, я проставляюсь, у нас тут не принято отказываться от приглашения.

— А что мы у себя скажем, у нас минут сорок до вечерней поверки.

— Успеем, тут недалеко.

Прошли квартал, участковый открыл ворота и завёл нас в летнюю кухню, включил свет.

— Падайте, стульев хватит я сейчас.

Минут через пять он принёс трёхлитровый молодого, креплёного вина.

— Разливайте, а я пока закусить придумаю.

Вороба стал разливать в гранёные стаканы, а участковый порезал брынзу, помидоры и какие-то лепёшки. Выпили, закусили, перекурили, снова выпили, разговор не клеился.

— Нам пора, а то накажут.

— Ну, давайте на посошок. Выпили и, распрощавшись, ушли.

— Лично я так ничего и не понял, — сказал Кот. — Типичная непонятка, наверное у него «белка», хотя, он говорил, что контужен в Афгане, жалко хлопца, дурогонит.

— Я тоже не понял, но винцо не слабое, пусть белка, зато бабки при нас и пожрали не кисло. — сказал Рогаля.

В гарнизон попали вовремя. Вечерняя поверка, показала, что отсутствуют двое, первый – Кошельник Серёга он же Кошелёк, но он отпущен домой, так как живёт в пятнадцати километрах в другой деревне. Карп ему разрешил жить дома и приезжать на велосипеде, прямо на поле. Второй – ушастый гроза колхозных яблочных садов Егоров, хотя и он появился, сказав, что с местными общался, а часов не было. Через пару минут он рассказал, что залез в сад, видать хозяин услышал, Ушатый спрятался на яблоне просидел почти два часа, пока дед, не зашел в хату, нарвал яблок, слез с дерева, тут-то дед и выскочил. Ушатый бросился бежать и тут мимо него пролетели вилы как раз напротив головы, разорвав только кончик уха, в общем, повезло ему, каких-то пять сантиметров отделяли его от смерти, наелся бы яблочек.

Утро выдалось пасмурным, тучи плотно обложили небо и начало обложного осеннего дождя было только вопросом времени.

— Давай веселее, шевелись, братва, поработаем до обеда и домой! —  пытался взбодрить нас Карп. — Дёма, чего клюв повесил, давай на борт, ну а ты Кацо, чапаешь, как на ходулях, бросай бычок и ныряй!

— Может не поедем, товарищ командир, сейчас дождь пойдёт. — предложил Кацо, он же Серёга Шатохин из Сухуми. У вас вон плащ-палатка брезентовая, она не промокает.

— Давай прыгай, а то в жбан дам, достали вы меня с утра!

Кацо тяжело перемахнул борт «Щуки» и плюхнулся возле меня и Лёхи Сая по кличке Чай.

— Вот звери, суббота, у всех людей выходной, завтра дети в школу на посадку пойдут. — бурчал он.

— Мы не люди, брат, мы  курсанты, а это звучит гордо! Курить будешь? — спросил я его и раскрыл пачку «Казбека».

Потихоньку тронулись и поехали. Небо заволакивало тучами всё сильнее. Приехали. Выгрузились и нашли свои рядки. Начался мелкий дождик.

— Дождь, товарищ командир! — завопили мы.

— Это не дождь, это морская пыль! Все рогами в землю и тралить! — заорал Карп, накидывая себе на плечи плащ-палатку.

Дождь всё усиливался, а мы уже промокшие до нитки, начали нервничать и заводиться. Кротов сорвал огромную подгнившую помидорину и прицелился в стоявшего спиной Карпа, затем он размахнулся и хлёстко швырнул томатный снаряд. Помидор угодил прямо в темечко командира, сбив с него пилотку, распределяя гнилятину на карповой голове и загаживая мякотью плащ-палатку, тот резко повернулся, определил, что это сделал Кротов, сорвал несколько помидоров и пульнул в него одну за одной, фактически его расстреляв.

— Ах ты, козья морда, ну сейчас я тебя научу, как Родину любить!

Тот не стал дожидаться расправы, а просто «сделал ноги» в сторону ближайшей лесопосадки, Карп ринулся за ним, метая на ходу помидоры, как из мортиры и проклиная его, на чём свет стоит. Дождь всё припускал. Мы насладились зрелищем, которое спонтанно устроил нам Кротов. Дождь припустил еще сильнее и надо было думать об укрытии. Я подошёл к чану для помидоров, перевернул его набок и залез внутрь, за мной нырнул Шило. Другие баки тоже заселились. Вернулась за нами «Щука» и два «газона». Быстро погрузившись, мы уехали, по дороге намокая всё больше и больше, ведь машины были открытыми. В гарнизоне переоделись в сухое и обсуждали смысл этой поездки на работы. Приехали Карп с Кротовым и весело о чём-то разговаривая, шли в нашу сторону, как будто ничего не произошло, только под глазом Кротова был жирный фингал, а в руках он держал свёрнутую командирскую плащ-палатку. Дождь оказался обложным и длился три дня, щедро заливая землю. Мы находились в расположении своего гарнизона и выдвигались из кубриков на прием пищи или на улицу, только когда дождь переставал ненадолго, давая возможность нам сбегать в магазин. Грязищи появилось по колено, изрядно подмочив репутацию сельской идиллии, к которой мы начали привыкать…

10 глава не окончена, всё, как говорится с колес)). Писатель-не пулемётчик, думает. Автор.

Реклама
 

One response to “VIII. Колхоз-дело подневольное

  1. cyberlom

    Апрель 14, 2015 at 2:20 пп

    Да, выезды в колхоз вообще пестня! Особенно в первый раз. Зайдя в продуктовый магаз увидели два алюминевых чайника с ценой 20 коп. Оказалось, продается вино. Белое и красное. Но лафа не проканала, уже на следующий день после нашего прибытия все было изъято из продажи. Единственной отдушиной оставался небольшой пивбар, расположенный на втором этаже рядом с промтоварами. Выторг от продажи пива каурсантам только за один день, равнялся месячному без курсантов. А товарообмен между курсантами и местным населением (часть формы на вино) вообще был находкой.

    Нравится 1 человек

     

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: