RSS

II. Заступаем в наряд

Глава 2. Заступаем в наряд

Капитан второго ранга Осыка служил, а если, точнее говоря, тянул на бреющем до пенсии преподавателем «основ кораблевождения» на военно-морской кафедре Одесского мореходного училища. Он был огромного роста, имел крупные черты лица, ботинки 46-го размера, обладал командирским голосом и как ему казалось, тонким чувством военно-морского юмора. Он был счастливым обладателем клички Хлястик, конечно же, непросто так, а за огромный хлястик на своей шинели. Такого хлястика даже многие офицеры на флоте не видывали и также тихонько посмеивались, но мы этих деталей пока не знали.
Жарким сентябрьским вечером 1984 года нас с Петрухой Чиканчи, а по-простому Чикой и Санькой Коробчинским — он же Коробка или Шнурок, поставили в наряд по роте, а так, как нам при поступлении было по пятнадцать — шестнадцать лет, ощущался легкий мандраж . Училище было закрытого типа на полном казарменном положении, так что все было по Уставу и всерьез. Любому наряду предшествует развод, к которому необходимо подготовится, а именно погладить форму, почистить ботинки, надраить бляху, кто бреется, то побриться, в общем, быть помытым, побритым и опрятным, трезвым . Тельник должен иметь две полосы — синюю и белую, а не три — синюю, белую и грязную. Гюйс обязательно выглажен в три стрелки. Жесткое нарушение, именуемое залётом, было тогда, когда ты опоздал на построение, так как по Уставу все имеет своё время и установленное место, то есть давно продумано, и не надо напрягаться просто необходимо быть определённое время именно в этом месте и тебе за это ничего не будет.
Местом построения был экипажный плац, который был специально размечен краской для построений различного порядка. О, сколько на этом плацу всего происходило, как много сбитых каблуков, мозолей от уборки мусора и снега. Упавшие капли пота поливали заскорузлый асфальт на строевых занятиях, выслушивание различных речей — это всё было позднее, а пока мы стоим в строю развода наряда по училищу. Нас много, четыре специальности, в каждой по пять курсов — двадцать рот, от каждой назначается дежурный и два дневальных, плюс 1—2 раза в месяц рота идет в так называемый дежурный взвод, вот и считай более полусотни кадетов, правда, пятикурсники построение игнорируют по причине своего законного «дедовства». Все усиленно курят, как в последний раз, каждый выдыхая дым, пополняет общее облако, которое как туман плывёт по плацу и растворяется в районе камбуза и поднимается, клубясь вверх в сторону окон клуба.
Вышел дежурный офицер.
— Идет! Хлястик идет!— кто-то бросил и затоптал окурок, а кое-кто забычковал и положил вонючий бычок в карман, на потом.
— Развод равняйсь! Смир-р-р-рно! Дежурным по Одесскому мореходному училищу заступил капитан второго ранга Осыка! У некоторых сегодня первый наряд по роте, поэтому я лично буду ходить и проверять чистоту палубы, а особенно дючек. Вопросы есть?
— Товарищ капитан второго ранга, а можно спросить, что такое дючка?
Осыка нахмурился, ткнул сарделеобразным пальцем в сторону худенького курсанта и пробасил:
— Фамилия?
Тот присел, позеленел и затрясся:
— П-е-е-тя Чиканчи…
— Какой, блядь, Петя?!
— Чиканчи…
— Не Петя, во-первых, а курсант Чиканчи, фамилия у тебя товарищ какая-то странная, не наша, несоветская, во-вторых — Ты чего, сын Инчучуна или просто румын?
— Я частично грек и наполовину болгарин.
— Эк тебя брат судьба обидела, как наполовину — хер, наполовину хрен. Ты-то сам, откуда, сынок? — поинтересовался Осыка.
— Из Кагула с Молдавии.
Чика открыл, было, рот продолжить рассказ о своем городе, но Осыка его перебил:
— Объясни мне, почему в городе-герое Кагул не знают о такой волшебной штуковине. Дючка – это, товарищ курсант — твой друг, товарищ и брат, короче говоря, отверстие турецкой чаши для оправления твоих естественных нужд, понял? — и добавил — Вижу, что не понял, поэтому сегодня ты и будешь знакомиться с ней даже ближе, чем ты думаешь, любить её и лелеять, гладить и натирать. Какая рота?
— Девятая.
— Добро, вечером буду контролировать. Ну а вы? — сарделька-палец описал дугу в воздухе и остановился на уровне моей грудной клетки — В мешке припрыгали на развод?
Раздался смех в строю.
— Отставить! Это что за клоунада, вам чего хэбэ не по размеру выдали?
— Курсант девятой роты Сараев из Николаева. Так точно! На четыре размера больше, сказали морской закон «что Родина выдала, то и носим!» бодро отчеканил я и затаил дыхание.
Осыка осмотрел меня с ног до головы и я понял, что не вызвал у него никаких положительных эмоций. Скривившись, как от зубной боли он процедил:
— Ладно, пусть это будет головной болью вашего ротного, а вы, во имя такого чудного города Николаева пойдите и ушейте хэбэшку, скажите, что я разрешил. Да и зубной пастой нарисуйте носки ботинок для полного клоунского комплекта и не забудьте колпак вместо своей новенькой мицы.
И забыв обо мне, продолжил:
— Товарищи курсанты, как всем извесно, наше училище – это центр советско-вьетнамской, мать её дружбы, всем понятно? Поэтому сегодня, вечером в актовом зале наши вьетнамские, бляха — желтолицая муха, друзья, они же студенты одесских учебных заведений устраивают типа собрания, что они там решают хрен их знает, но мы обязаны обеспечить им свободу их собрания без всякого румыно-болгарского антисемитизма, понял Чиканчи?
— Так точно, товарищ капитан второго ранга! — бодро отчеканил Чика — никакого семитизма.
— Вот и прекрасно! Рад, что вы быстро меня поняли. — Осыка перешел на назидательный тон, и было непонятно, говорит он в шутку или всерьез. — Теперь к сведению сношателей — террористов. Окучивать бедных, беззащитных одесситок и выхватывать у них французский насморк в подарок – это нормально и если по обоюдному согласию, даже приветствуется, однако, передавать триппер нашим друзьям – это очень плохо, некультурно, и я бы сказал для комсомольцев аморально. Далее, двести — триста наших желтолицых посетителей будут безжалостно гадить в гальюне четвертого этажа, топтать палубу, трап и другие места, которые силами нашего наряда необходимо будет привести в порядок и убрать все следы их пребывания, дабы ни один из вас не зацепил желтую лихорадку, пародонтоз или другую какую-нибудь злую бациллу. Хочу сказать, что вы, как я думаю, культурные люди, и наконец-то, прекратите кричать при виде вьетнамцев давно избитое Сунь Хер в Чай, сколько здесь служу, всегда одно и то же. У вас, что, совсем нет воображения придумать, что-то иное а, богатырь со стеклянным взором?
— Курсант Коробчинский, девятая рота. представился Коробка.
— Опять ордена Кутузова девятая рота, ну изреки по слогам сынок тему нетленную, какая болезнь самая опасная?
— Си-Фи-Лис. — пролепетал он — Правильно?
— Гениально! Вчера мне рассказали анекдот, вам будет интересно. — и незамедлительно продолжил. — Советские писатели сообща наваяли книгу под названием «Советские слоны в свете решений XX съезда КПСС». Французские писатели прочитали и накрапали свою книгу «Французские слоны в свете половой жизни Франции». Монгольские писатели прочитали оба труда и нацарапали свою книгу «Монгольский слон — младший брат русского слона». Вьетнамские писатели проштудировали это чтиво и осилили свою книжонку «Вьетнамский слон тоже слон». Бу-га-га!
Строй угрюмо молчал, многие знали этот незамысловатый «бородатый» анекдотец, но предпочитали отмолчаться и побыть вне зоны внимания дежурного, а кто не знал, тот ничего не понял, подтекст был несколько политизирован.
— Так вот, сегодня все вьетнамские слоны в нашем зоопарке должны быть довольны, всем ясно? Пробасил дежурный. Пока Осыка наслаждался своим красноречием и полетом военно-морской мысли, я обратил внимание на то, что из-за шторы кабинета, окна которого выходили на плац за нами кто-то наблюдает, аккуратно не высовываясь, не обращая на себя внимания, а только выделяясь абрисом своей фигуры.
— Не паси так в открытую. — шепнули мне сзади и ткнули кулаком вбок. — Это сам начальник ОРСО Колесов — сука редкая. Если он сейчас прибежит, мозг через уши отымеет по полной и до ночи не разойдемся.
Я отвернулся и стал очевидцем шедевра, ушедшего от нас в следующие века от «ритора» Осыки:
— Развод равняйсь! Смир-р-р-рно! Дежурным по Одесскому мореходному училищу заступил капитан второго ранга Осыка! Не Обсыка, не Зассыка, не Перессыка, а Осыка. Для тех, кто на шкентеле, или имеет в ушах серные пробки, повторяю громко и по буквам О-С-Ы-К-А. Надеюсь, все поняли свои обязанности. Вопросы есть? Нет? Вольно! По местам несения службы, разойтись!
Все выдохнули и потихоньку покинули плац, неторопливо закуривая…

Реклама
 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: