RSS

Облом

Облом.

Пострадал Кела, получил три наряда вне очереди за политическое просвещение масс, провел политинформацию молодым судоводителям, да непросто провел, а по всем правилам. Рассказал им о железной леди – Маргарет Тэтчер и о Бегине с Шароном, о Картере с акулами капитализма из Пентагона, так же рассказал о бряцании оружием злого НАТО, затем прочитал им половину газеты «Известия». В конце поучительной лекции, Коля попросил их подать, кто сколько может, на пропитание и пиво, собирающейся в «Волну», попить пива, компании. Как только первая мелочь посыпалась в мицу, в кубрик зашел каптри Дрожжин- командир этих карасей. Он решил сам не разбираться и привел Коляна прямо к Колесову, который и влепил ему трешник, долго не разбираясь, и особо не вникая, ни как оказалась мелочь в фуражке, ни чья это фуражка и медь в принципе. 

Внеочередная трёха – это неделя, потраченная впустую, ибо заступаешь через день и моральнее тяжелее, чем физически нести эту нагрузку, а добивает то, что отстоял внеочередные, а тут глянул в свежий график нарядов и увидел себя в очередном наряде, так получилось и с ним.

 Кела решил уйти в самоход в разгар большой приборки, под вечер в субботу, ибо в понедельник очередная вахта и надо было прийти в себя, сократив хоть на несколько часов свои недельные муки.

Жил Гуль в Воронцовском переулке, считай, в самом центре Одессы, недалеко от памятника Дюку. Прикинув, что в это время его, по пути никто не встретит, а в Экипаже он свою долю работы выполнил, отдраил с порошком колонну и палубу у командирской канцелярии на пятом этаже, тщательно смахнул пыль с плаката «члены политбюро ЦК КПСС» и решил, что время сваливать. Тем более Карп был занят и за что-то распекал Коробчинского, не обращая больше ни на кого внимания, концентрируясь на процессе: 

— Ну, что ты крутишься перед красным командиром? Я ему говорю, а он крутится, на хуй себе наступи и стой себе ровно, Шнурок, крутится он…

Слушать дальше – терять драгоценные секунды времени, хотя карпов монолог обещал быть ярким и смешным. Сбежав по трапу до выхода на плац, второпях застегивая шинель, аккуратно, чтобы никто не заметил, выглянул из-за ступенек. На КПП суетились, делая приборку дневальные, дежурного офицера не было, его голос раздавался в глубине коридора, где-то в районе канцелярии Колесова. Как молния, промелькнув на КПП и исчезнув за трансформаторной будкой на улице, затаился Кела. Каким-то чудом Окулов, будучи дежурным по училищу, не заметил его. Коляну оставалось дождаться трамвая. Когда появившийся трамвай, закрыл видимость из окон Экипажа, Кела пересек улицу Чичерина, оказавшись на Свердлова, через квартал ушел налево на улицу Бебеля, а там уже ищи ветра в поле.

Снежок весело поскрипывал под ботинками. Был легкий морозец, но Гуль, проделав такой замысловатый побег из Экипажа, его не ощущал. Он весело шагал домой, впереди было воскресенье и сам бог велел смыть экипажную пыль с тела, выспаться за всю суетную неделю, и наесться от пуза маминых котлет да пельменей. Красота! Так, с мыслями о пельменях и улыбкой на лице, шагал Кела по родной Одессе.

Пройдя по Бебеля вверх до улицы Карла Маркса и, свернув направо, не спеша пошел к площади Потемкинцам, оттуда было уже рукой подать до дома. Не доходя метров сорок до авиакасс «Аэрофлота» на Кырлы-мырлы, как называли эту улицу, Колян, непроизвольно поднял глаза и встал, как вкопанный. Его, своими маленькими глазками, буравил Колесов, потом, продолжая гипнотизировать, как удав кролика, медленно поднял руку и поманил указательным пальцем типа иди-ка ко мне, хлопчик.

Рухнуло все, отмоталась назад кинопленка с теплым душем и тарелкой парующих пельменей, сладкий, глубокий сон без авралов.

Кела также медленно, как Колесов, поднял руку и скрутил ему кукиш.

— На тебе, выкуси, поц! – крикнул он от досады.

До того, перед тем как нырнуть в ближайший проходник, Колян успел разглядеть перекошенное, серое от злости лицо Колесова и неприличный жест его рук, когда указательный палец одной руки, делает поступательные движения в кулак другой.

Он бежал и на ходу уже все обдумал: «только бы первым оказаться в Экипаже, если поц возьмет такси и вернется первым, отловят на все сто, могут и выгнать, на такое я не рассчитывал».

Прорвался через КПП, Окулов разговаривал по телефону и не отреагировал на метеор под названием Кела, который взмыл на пятый, снял шинель, надел повязку. Переведя дух, взял в гальюне «машку» и начал тщательно драить уже чистую палубу.

 — Молодец, Гуль! — похвалил его Карп и добавил, — Тщательнее, вон, видишь, плевок засохший.

 — Сейчас мы его ликвидируем, товарищ командир, — ответил ему Кела и заработал руками интенсивнее.

 — Командир девятой роты ЭО, приглашается на КПП! — раздался голос Окулова по матюгальнику.

— Кому надо, пусть сам ко мне идет! — обратился Карп к ретранслятору, как будто тот был одушевленным предметом.

Прошло минут пять:

Майор Карпенко, срочно прибыть на КПП! — прозвучал раздраженный голос начальника ОРСО.

— Какого…? — недовольно возмутился Карп, кряхтя и бурча что-то, пошел вниз по трапу.

 — Ну вот, началось, — подумал Кела, — Колесов примчался, я следующий на очереди.

Минут десять была тишина и уже Коля подумал, что пронесло.

 — Курсант Гуль, девятая рота, срочно прибыть на КПП! — громко передал матюгальник голос Карпа.

Не торопясь, спустился он по трапу, в рубке шла острая дискуссия на повышенных тонах. Колесов уже заикался и пустил пену в уголках узких губ, что означало пик его нервного состояния, а Карп покраснел от надрыва, расстегнул форменный галстук, и крыл не стесняясь матом:

— Да, блядь, я в сотый раз вам, товарищ капитан второго ранга говорю, Гуль был в роте на приборке, а не в самоволке, кстати, а вот и он, заходи Кела.

Коля представился, отдав честь.

 — Гуль, расскажи командиру, где мы полчаса назад в городе встретились? — задал вопрос Колесов и добавил, — И про фигу также проясни нам.

 — Товарищ капитан второго ранга, вы меня с кем-то перепутали, я все время на приборке был и Экипаж не покидал. – решил Кела стоять на своем, не моргнув глазом. — Да я же в наряде стою, вы же мне три объявили.

 — Ну а я, что вам говорю, вы его с кем-то перепутали, — вмешался Саввич.

Колесов отмахнулся от него, как от назойливой мухи и продолжил:

— Ну зачем вы нам, советским офицерам, нагло врете?

 — А смысл мне врать, а тем более идти в самоволку тогда, когда можно было полчаса подождать и получить увольнительную? – гнул свою линию Коля, железно аргументируя, – Можете даже объект моей приборки проинспектировать. Чистота и красота.

 — Ладно, Гуль, можете идти в роту, но знайте, с сегодняшнего дня, вы в зоне моего повышенного внимания, как и вся рота вместе с командиром. 

Карп, показав Колесову пальцами, на уголки рта, жест типа «вытри пену», вышел вслед за Келой. Увольнительные были выписаны и рота вскоре опустела, сменили  и Колю.

Он шел домой по улицам такой родной ему Одессы. Под ботинками похрустывал снег, но такой радости и эйфории, как в прошлый раз, в самоволке, уже не было…

Реклама
 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: