RSS

VI. Одесский порт

Глава 6. Одесский порт.

Сдав экзамены и, тем самым перейдя на второй курс, нам, перед отпуском необходимо было пройти складскую практику в Одесском порту, дабы закрепить полученные знания по ГСД, то есть грузоведению и складскому делу. На следующий день нашу роту построили и повели вниз по Карантинному спуску, через Таможенную площадь к бюро пропусков. Все бумаги были заранее оформлены, так что мы быстро, получив пропуска, попали на территорию порта. Все были распределены по различным комплексам и складам. Меня, Шило, Коробку, Траченко (Молдован), отправили на склад так называемые Красные пакгаузы. Игоря Тимчука (Тима), Костю Равинского (Кося), и Майоренко Серёгу (Майор) на открытую площадку склада №7, где-то рядом на склад №8 попал Ёжик и Пуче. Остальных разбросали на дальние от нас участки, вплоть до нефтебазы. Так, вереницей по двое, вдоль дороги, с проносящимся мимо нас погрузчиками и автомашинами, щедро обдающими нас пылью, шли мы на практику. Всё было необычно и пугающе ново.

Порт был живым организмом и жил по своим правилам и законам. Его скелетом была инфраструктура складов и причалов, венами и жилами — железнодорожные пути и автомобильные подъезды, мозгом – замечательные люди, умницы профессионалы, большинство из которых выпускники нашего Училища. Руками и ногами этого технологичного организма была техника, без которой главная задача – перевалка грузов была бы невозможна. Свистели локомотивы, гудели суда, что-то трещало, с грохотом сыпалось, скрипело, носились грейферы с зерном, опустошая судовые трюмы, засыпая его в вагоны, именуемые хопперы, лязгали сцепки вагонов, постоянно кого-то с надрывом и раздражением в голосе разыскивали по «матюгальнику». Звуки порта – это звуки движения и жизни, нам это нравилось, настроение было приподнятое, но в то же время тревожное, ведь никто не знал, что нас ждало впереди.

Солнце в десять утра уже палило нещадно, убивая напрочь прохладу ночного бриза, и даже заядлым курильщикам не нужен был перекур. Дошли до ближайшего сатуратора, напоившего нас холодной, газированной водой.

— Пейте, пейте хлопцы, я почекаю. — улыбнувшись, сказал, подъехавший на погрузчике с огромным металлическим термосом докер — на какой склад вам надо?

— На «Красные пакгаузы» и склад №7. — ответил ему Тима.

— Идите прямо, увидите склады из красного кирпича – это они и есть, а почти напротив  площадки седьмого склада.

Добравшись на склад, нам сказали, что начальник сейчас в  тальманской на втором этаже. Не доходя до дверей, мы услышали женские голоса, кто-то кого-то распекал:

— Вера, когда закончится это блядство, ты посмотри на себя, утро ещё, а ты, бухая уже!

— Петровна, правильней будет утро уже, а бухая ещё. Мне, блин замуж давно пора! — жаловалась на судьбу какая-то Вера.

— На работе мне на твой «замуж» насрать с высокой колокольни, бригада простаивает, ибо тальман блюёт вместо учёта. Давай двигай, штабели определены, бирки есть, покажи бригадиру, откуда начинать, и пусть грузит на «Сису», а ты держи на контроле и смотри, что бы тебя стивидор ни видел, а то сношать будет за твой ханыжный вид.

Эх, ваши слова, да богу в уши. — тяжело вздохнула Вера.

Мы, постучавшись, зашли, заполнив всё пространство маленькой тальманской. 

— О-па! Женихи пришли! Да молоденькие какие! — восторгалась тальман, распространяя вокруг себя перегарное облако—  Небось, по девкам уже бегаете, а орлы? Пиписьки уже отрастили?

— Практиканты? — спросила начальник склада Петровна, выталкивая Веру за порог и закрыв у неё перед носом дверь.

— Мы подтвердили. Она, надев очки, сверила списки.

— Смотрите, меня попросила вас принять ваш классный руководитель Татьяна Александровна Бурышкина, она же моя подруга, которая и работала когда-то здесь на складе. Поэтому, чтобы всё прошло без сучка и задоринки, есть пару правил, которые нужно соблюдать. Не курить в неположенных местах, не шататься разинув рот в местах работы техники, под грузом не стоять, носить каски. Глупые вопросы не задавать, девок не щупать, руками ничего не трогать. Приходите ко мне каждое утро в девять с тетрадями для отчёта, отмечаетесь и находитесь в порту до 16.00. На сегодня ваш первый рабочий  день окончен, скажете руководителю, что я вас после инструктажа отпустила.

Мы, расписавшись в журнале инструктажа по технике безопасности, вышли из прохлады склада в душное марево.

Покатили в парк Шевченко в бильярдную, — предложил Ёж —  шары покатаем?

— Свои шары покатай, я пива хочу. — ответил Шило.

Все засмеялись и двинулись к проходной на выход. Поднялись по Карантинному и быстро, чтобы не засекли из окон Училища, свернули в переулок Нахимова. На Энгельса в барчике купили пива «Ячменный колос» и, звеня стеклотарой, пошли к Карантинной арке. Оттуда был виден порт, по крайней мере, его восточная часть как на ладони. Под нами были «красные пакгаузы» со своими складскими площадками, дальше столовая и справа забор, под которым с обратной, морской стороны были навалены плиты. В ковше Карантинной гавани у причала, грузился карбамидом сухогруз «Капитан Плаушевский» тоже в далеком прошлом кадет Училища, а ныне пароход. На белом песке Австрийского пляжа, разлегшись как тюлениха, ржавела баржа, обрастая мидиями, с неё в обеденный перерыв докеры ловили бычка на донку. Плавный изгиб обросшего водорослями и засиженного бакланами мола, оканчивался белоснежной колонной Воронцовского маяка. Мимо него входил в порт, огромный иноземный балкер, гудя басом, было видно, как у него на палубе суетились матросы, готовясь к швартовке, а рядом, чтобы помочь ему развернуться, деловито сновали буксиры. Вдалеке, к горизонту, в сторону Очакова и Николаева лазурное море тонуло в невесомой дымке, и никому не было никакого дела до нас, что в принципе, нас и устраивало.

Как хотите, а я завтра на этот пляж рвану. — сказал Коробка, оторвавшись от бутылки с пивом и показывая пальцем на белый песок пляжа.

— Да, не хило будет там понырять.  — согласились все.

Один пункт программы на завтра уже был определён.

Покатили на Ланжерон, до обеда с пирса поныряем? — предложил Тима.

Вся ватага двинула к пляжу. Найдя незанятый никем пятачок пляжа, побросали форму, и побежали все в одинаковых чёрных по колено флотских труханах на пирс. С разбегу нырнули рыбкой. Вода пластом сверху на метр была тёплая и не освежала, пронырнув этот слой, тело торпедой вонзилось в прохладу, которая мгновенно освежила и взбодрила. Вынырнув, я брассом поплыл к волнорезу, коснулся его ногами и поднял голову. На нём уже стоял и тяжело дышал Шило.

— Ну как я вас сделал? — спросил он довольный собой, сплевывая солёную воду, добавил — Салаги!

Ты же первый нырнул, у тебя форы полминуты было, —  ответил ему  Ёж —  Покатили обратно!

Накупавшиеся и нанырявшиеся, мы, уставшие, пришли к Экипажу.

— Крюшона попьём или чистой, а то жажда, мля, заедает? — спросил Траченко и подошёл к будочке с газводою.

— Сармака нет, я буду чистую.

Вишнёвого цвета, сладкий, тягучий сироп «крюшон» и янтарный «дюшес», находились в стеклянных, похожих на химические мензурки,  цилиндрах с градуировкой. Бабушка-продавщица в будочке, открывала краник внизу колбы и наливала порционно в гранёные стаканы, затем доливала холодной газировки, и ты получал освежающий, вкусный напиток, только неизменно надо простоять в очереди, подождать пока кто-то не заправит сифон и параллельно не перекинется парой фраз с ней. Чистая стоила копейку, а с сиропом четыре, с двойным  семь.

— Не скупитесь мареманам на сироп, тётя. —  ляпнул кто-то.

— Шо? Та вас миллионы! Де столько крюшону набрать, шобы не скупиться? Тут на Привоз пойдёшь бычков купить или кефальки, ты шо думаешь, тебе с походом отгрузят? Та у них там шаланды полные, та не  все одно обсапают и глазом не моргнёшь. А ты говоришь не скупиться. От шутник, ты, шо с Марсу впав, дитятко или с Москвы прыихав?

Бабушку-продавщицу было не переслушать, хотя она, тараторя суржиком, проворно наливала стаканы, принимала оплату и ловко давала сдачу мокрыми копейками.

— Дывысь, сынок, ты попил водички и пошёл, ты думаешь, шо на этом всё? Не сыночка, а бабушка за тобой стаканчик моет, бычок, брошенный тобой иль бумажку, подметает, плевок со шлангу смывает – и це все за копийку! Чуешь, яка забота? А ты с походом, с походом… Совесть треба иметь, золотко…Ось дывысь, ты же куришь не який-то «Беломор» за двадцать пять копийок , а купляешь «Космос» кишиневский за симдесят или «Яву» за сорок, а водички попить сладенькой всього за чотыри?  Не, пьешь чистую, копеешную, ты шо, Гаврик, на водичке экономишь? Та давай бабушка тебя угостит двойным сиропчиком-крюшончиком на свою пенсию.

Та, у меня уже мозги пухнут, валим на обед, братва, — предложил Молдован, и мы покинули бурчащую бабушку.

На следующее утро, мы вернулись в порт. Нам отвели место в тальманской. Всё было неизменно, порт занимался погрузкой-выгрузкой, никто нас не ждал и никому мы по большому счёту  не нужны, механизм запущен был давно, выдавая на-гора отчетные тонны грузоперевалки. Мы в данный момент были просто винтики от машины другой системы. Понаписав отчёт, осмотрев детально склад, перекурив неоднократно и к обеду, вся эта пустая суета надоела. Неожиданно раздался резкий зуммер телефона. Я поднял трубку.

— Ты кто? Чё ты там сопишь в трубу, ботало проглотил? —  услышал я голос Тимы.

Какого ты, матрос, пары разводишь? Давай двигай к нам, пожуём и подумаем о перспективе и консенсусе. — ответил я ему голосом Горбачёва и положил трубку.

Минут через десять мы ели прохладную окрошку на квасе со сметаной в портовской столовой.

—  Покатили на пляж, покупаемся. —  предложил Коробка, выловив ложкой, целую редиску из тарелки и добавил, втиснув её в кадку с фикусом. 

— Бля, не суп, а остатки кораблекрушения, пусть прорастает.

Вышли на воздух, медленно двинулись в сторону Австрийского пляжа. Пошли вдоль забора, увидев в нем пролом, проникнув в него, оказались на плитах и каких-то конструкциях, наваленных для укрепления мола. Расположились, к пляжу не пошли, ибо на пляже была после обеда масса народа, а как известно, что где много народа, там мало кислорода. Сняли форму и голышом полезли в море. Дно было каменистое с огромными обросшими ракушками и водорослями валунами так, что не поныряешь. Довольствовались короткими заплывами наперегонки, достаточно освежившись, и накупавшись, разлеглись на горячих плитах. Я увидел между камней какой-то тёмный кругляш, наклонился и вытащил его из воды. Надпись на медали, а это было понятно по ушку, гласила о том, что она отчеканена в память трехсотлетия царствования дома Романовых с 1613 по 1913 год.

— Наверное, зольдат — пограничник пьяный просрал свою награду.— безапелляционно констатировал Шило —  Вообще-то, странное место для этой находки.

—  То есть то, что ты здесь трёшься не странно, а так, место странное? —  кинув в карман брюк хэбэ медаль, спросил я Шило и добавил —  давай подрывайся, пошли купаться, а то уже скоро пора возвращаться в Экипаж.

—  А чё тебя там держит, обязаловки никакой нет, прийти, что бы тебя пьяные деды или Колесов напрягали? Я лучше здесь часиков до шести покантуюсь и на ужин приду, тем более жара спадает. —  ответил Шило, и мне тяжело было с ним не согласиться.

—  Братва, гляньте-ка наверх, в сторону шпиля Неизвестному матросу. —  обратил наше внимание Коробка —  Мы тут с голыми жопами загораем, а на нас туристы смотрят, маньяки, и фотографируют. Мы сейчас тоже достопримечательность Одессы!

Все засмеялись.

—  Сейчас бы супчику, да с потрошками! —  с жигловскою хрипотцой  в голосе, произнёс Молдаван и, обращаясь к Шило, спросил  с кавказским акцентом и тут же сам себе ответил —  Малчик, хочэш конфэтку? А нэту!

Накупавшись вдоволь и подгорев на солнце, мы вернулись на ужин. В Экипаже во многих кубриках делали ремонт и запахи краски, извести, растворителей уничтожили послевкусие освежающего морского бриза, а нервные крики дежурного офицера резали слух после тихого плеска волн и крика чаек. Поужинав, мы пошли в парк Шевченко в Зелёный театр на концерт, где выступала группа «Динамик» с В. Кузьминым, билеты на который мы купили заранее. Погода стала портиться, и стало совсем темно, запахло озоном в преддверии начала грозы. Концерт не отменили и под песню «Летний ливень» символично, молния осветила всё небо, грянул гром, и огромные, тяжелые капли забарабанили по платанам и земле, прибивая пыль. Многие, суетясь, помогали убирать артистам аппаратуру вглубь сцены.

—  Я требую продолжения банкета! —  возопил с галёрки Президент, размахивая початой бутылкой портвейна.

Кузьмин, не зная почему, обратил на него внимание и, взяв барабанную палочку, кинул её Президенту.

—  Держи, это тебе, брат от меня!

— Дякую Вова! Твое здоровье! —  заорал Президент и потянул портвейна.

— Печень береги, она тебе ещё пригодится. — ответил ему Кузьмин и, взяв гитару за гриф, ушел за кулисы.

Президент с початой бутылкой портвейна, да и вся наша хмельная, заведенно-весёлая компания, привлекла внимание милицейского оцепления, пришлось перемахнуть через забор, чтобы избежать возможных проблем. Концерт закончился и мы, промокшие до нитки, возбужденные, перекрикивая друг друга, делясь впечатлениями, поднялись в кубрик. Всю ночь лил ливень. Под утро поднялся штормовой ветер. Одессу залило, казалось, что все тучи мира облегчились здесь. Целые реки дождевой воды неслись вниз по улице Гарибальди, принимая воду с других улиц и унося потоки к улице Суворова, очищая наш маленький мир, делая его прохладнее и чище. В порту было объявлено штормовое предупреждение, и мы штудировали целый день рабочие технологические карты, ворочая огромные, запыленные, тяжелые альбомы. На следующий день погода наладилась, и мы, стекаясь со всех складов, толпой пришли на Австрийский пляж, который был абсолютно пуст.

Раздевшись и побросав форму на песок, пошли осмотреть полузатопленную баржу. Её борта в той части, которая была затоплена, были полностью обросшие огромными мидиями, а самые большие, облепили трюм изнутри. Обратив на это внимание, сразу возник план их поджарить на костре во второй половине дня, предварительно прихватив в столовой хлеба. Подыскать дровишки не было проблем, ими был усеян берег, а для просушки мы сложили охапку на рубке баржи. Лист металла, по-видимому, уже не раз был использован для этой цели, был обожжен, и валялся на песке, его также приобщили. Присмотрели произвольный мангал из кирпичей, заботливо уложенных кем-то по размеру этого листа железа. Пошли, покупались и в предвкушении придуманного, отправились на обед в столовую. Затем отчитавшись о проделанной работе и получив задание пойти посмотреть на работу холодильника, мы отправились на пляж. Самые жирные мидии притаились в прохладе трюма, разместив свои колонии на внутренней стороне борта баржи. Доставать их оттуда не решались даже самые смелые докеры, ибо отовсюду торчали острые ржавые обломки, устрашающе растопырив свои лепестки, ожидая своей жертвы. Прыгнуть в темноту трюма не мешкая, вызвался Коробка. Надёргав мидии гроздями, он подавал их нам через узкий, проржавевший трюмный лаз. Порезав неоднократно руки и тело, он довольный выбрался наружу.

Разложили мидии на лист металла, размещённого над уже ставшими малиновыми углями на кирпичи. По мере приготовления, мидии со свистом, выталкивая воду, стали раскрываться, обнажая почти оранжевого цвета сгустки белка. Первую партию расхватали и как бакланы мгновенно проглотили пахнущие дымком моллюски, опять разложили мидий, затем снова… Их даже солить не надо было, морская вода их просолила как надо. Изрядно набив брюхо, с удовольствием закурили.

—  Да-а, говорят, что негры в Африке сильно недоедают. Пришлите мне, пожалуйста, то, что они недоедают. —  сказал Тима.

—  А ещё говорят, что от мидий хорошо стоит, если их со сметаной хряцать и пивом запивать. —  со знанием дела констатировал Пуче.

—  Особенно это надо есть, если рядом есть та, кто сможет тебе помочь, а так придётся гусаку шею разминать в одиночку  типа сам собою, правою рукою. —  ответил ему Шило ядовито улыбаясь.

—  Та фу, извращенцы! —  воскликнул шутя Тима.

Все рассмеялись и, не обращая внимания на подошедших, разложили оставшиеся мидии на лист металла.

—  Курсантские билеты есть? — спросил нас один из двух типов в одинаковых костюмах.

 — Конечно. А вы что за «Лёлик и Болек», в костюме нежарко, а то вытрясем в момент? Хочешь двоечку в пятак?  —  спросил Шило, соскабливая очередную мидию от раковины, медленно поднимаясь.

 —  Мы из комитета государственной безопасности, — предъявив корочки, представился «Лёлик», не обращая внимания на оскорбление. 

— Быстро одеться и предъявить курсантские! — командовал «Болек». Мы засуетились, надевая форму, и по очереди показали свои билеты.

 — Все комсомольцы? — и не получив ответа, продолжил — Как вы можете, комсомольцы, своими голыми жопами позорить лицо Родины?

-?!

 — Иностранцы вас фотографируют и публикуют в своих газетах. Это ж надо додуматься, прыгать голышом с подножия Воронцовского маяка, так сказать, символа Одессы. Вам получать визу и рано или поздно представлять нашу страну за границей. А вы подумали, достойны ли вы этого? Делаю вам предупреждение, если ещё раз будете голыми тут болтаться, на следующий день будете отчислены из Училища, всё ясно, господа  нудисты?

 —  Чего ж тут неясного,  —  невозмутимо ответил Шило и добавил —  Тихари, мидий отведаете с нами?

 —  Нет! — сказал «Лёлик» и они удалились точно так же незаметно, как и появились, не обратив никакого внимания на вызывающее и прямое оскорбление.

 — Да, легко отделались, теперь придётся с мокрыми штанами рассекать, нас, наверное, погранцы с вышки сдали, их жаба задушила, что они на вышке, а мы на пляже тремся и мидии жрём. —  сказал Майор, выкручивая парашютообразные трусы и морщась, отряхивая их от песка.

 —  Надо искать другое место, в натуре, мы здесь как на ладони. —  сказал Пуче —  Нужно шхериться, а то муфлоны практику испортят и отдохнуть не дадут. Знакомая парочка «Лёлик и Болек», ещё раз напомнили о своём присутствии, когда гнались за Келой  по территории порта в районе морвокзала. На складе, где Кела проходил практику, была экспертиза выгружаемых с судов-рефрижераторов, а попросту судов-холодильников, бананов. Краном из холодного трюма подавали уложенные на площадку ящики. Эксперты ТПП (торгово-промышленной палаты), а обычно это были тётушки, раскрывали, взятые наугад ящики и определяли качество бананов. По своей доброте разрешали курсантам пожирать этот дивный тропический плод по потребности, но с условием, что б, ни шагу от экспертного стола и шкурки не разбрасывать, а аккуратно бросать в урну. Кела решил нарушить правило и, черпанув огромную связку, положив в фуражку, понёс пожевать бананы к нам на дальние от него склады. По дороге, увидев связку бананов, его и попытались перехватить компания «Лёлик и Болек».

 —  Стоять!  —  грозно приказали они, идущему  Келе.

Однако Кела только прибавил ходу и побежал, на ходу доставая бананы. У него и в помине не было мысли их выбросить, он их просто пожирал на бегу, как огурцы, дабы не оставлять улики, уничтожив все следы. Его догнали у главной проходной и завели в комнату охраны. Келе ничего не смогли предъявить. Он уперся, что ничего не было, и ни о каких бананах он в помине не слыхивал, и скорее всего, его с кем-то перепутали, в общем «включил дурака». Тётушки-эксперты также сказали, что Кела не брал бананов, так как им бы нагорело от начальства за нарушение инструкций. Промурыжив Келу с час на проходной и ничего от него не добившись, его с миром отпустили. Оставив их в дураках, мы понимали, что впредь необходимо быть очень осторожными, с людьми из КГБ шутки никогда не проходили, не тот был вариант.

За этот месяц мы посетили многие места в порту. Главная диспетчерская и склады, холодильник и морвокзал, нефтегавань и судоремонтный на Пересыпи, поднимались на десятки судов, в кабины тепловозов и кранов, на Воронцовский маяк. Изучали технологические процессы перевалки различных грузов, смешивая это всё с купанием, рыбалкой, а также поеданием морепродуктов и зелёных бананов, делая практику в Одесском порту незабываемой для всех нас счастливой синекурой, которая отпечаталась в памяти на всю жизнь, оставаясь ярким и незабываемым событием всей нашей жизни.

Реклама
 

2 responses to “VI. Одесский порт

  1. cyberlom

    Апрель 14, 2015 at 1:53 пп

    Австрийский пляж на територии порта — это нечто. Проходя практику, курсантам выдавались талоны на питание. Только курсанты могли додуматься обменять эти талоны на живые деньги в полцены. Понятно, что с пустым желудком много не наработаешь. Подъедались мидиями с затонувшей баржи и хлебом из столовки. Ну, а вырученные деньги от продажи талонов весело спускались в пивбарах.

    Нравится 1 человек

     

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: