RSS

Эпидемия

Эпидемия

Если вы заметили, что ваша кожа окрашена в желтый цвет,
а оболочки глазных яблок приобретают желтый оттенок,
кал становится белым, вероятно, у вас желтуха.

Познакомились мы с желтухой в конце ноября 1985 года, когда один за одним, стали проявляться у некоторых признаки этой подлой болезни. Стало ясно, заразили в колхозе, судя из срока проявления симптомов. Желтушниками стали более тридцати курсантов по всей мореходке и только в нашей, девятой роте, заболели пятеро.
Началось с того, что Коробка почувствовал недомогание и боль в правом боку. Он был дневальным по роте и драя палубу, понял, что приборка выше его сил и прилег на койку, чего было делать категорически нельзя. Зашел в кубрик Карп и ошалел от такой наглости.
— Шнурок, ты совсем офонарел, красный командир в кубрике, а ты, хуй мамин, валяешься, как тюлень и даже не реагируешь. — искренно возмутился он, и пнув койку ногой, завопил. — Вставай давай, хорёк!
— Товарищ командир, у меня бок болит. — тихо сказал Коробка.
— У командира хуй болит. — и сменив гнев на милость, добавил. — Быстро в лазарет, если вернёшься, доложишь.
В роту он уже не пришел, сдав кровь, остался ждать в лазарете результата, а на следующий день переместился в инфекционную больницу. Инфекционка располагалась на улице Пастера в двухэтажном здании, палата, куда его поместили, находилась на втором этаже. Мы рванулись его посетить, но ходоков к нему в первые дни не пускали и мы довольствовались тем, что кратко пообщались через окно, передав яблоки через чем-то недовольную медсестру.
За несколько дней на улицу Пастера, отправились Голюк, Траченко, Драгаев. Последним был Кузя. У него печень не болела, зато белки глаз окрасились в ядовито-жёлтый цвет и предметом его непонятного веселья стала тёмная моча, и белый кал. Он, бренчал на гитаре и напевал:
— Я, смотрю в унитаз хохоча, у меня мясная моча и кал уже меловой, и вообще, я не сильно доволен собой!
— А если добавить про глаза с желтизной?
— Тогда я очень доволен собой! — непонятно почему, радостно пел Кузя, как киргизский акын, по принципу, что видим, то и поём.
После того как упекли в дом на Пастера Кузю и из других рот пару десятков бедолаг, кто-то принял запоздалое решение провести меры по обеззараживанию помещений и вещей. Мы сыпали хлорку и карболку везде, протирали ей же все поверхности, на палубах и трапах лежала мешковина, пропитанная хлорным раствором, и даже посуда на камбузе, отдавала запахом хлора. Руки на чистоту, проверяли в строю несколько раз в день.
— Какая-то колхозная, камбузная блядь, жопу свою гепатитную вытерла и не помыв руки, стала хлеб резать. Отныне руки мыть по любому поводу и без повода! — наставлял нас Карп. — Не хватало, чтобы еще кого-то эта бактерия сожрала.
После хлора, приехала гопкомпания в белых халатах, хотя «белых» – это, конечно, перебор, халаты были застиранные и имели грязно-серый, мышиный цвет, как простыни в поезде. Сердитые люди в серых халатах для начала, облили все, где только можно, какой-то вонючей субстанцией бурого цвета, остатки слили в кондейку в гальюне, на потом. Так она и стояла несколько месяцев, пока кто-то не отправил её прямиком в дючку.
— Лизол. — коротко и многозначительно сказал мужичок, который был у них старший так, как будто это была амврозия. — Завтра жарить приедем.
— Кого жарить? — удивился Карп.
— Не «кого», а чего, матрасы, одеяла, подушки, простыни. — умничал старичок, улыбаясь. — Распоряжение у меня, а у вас эпидемия, понимаете?
— А хули ты лыбу тянешь, сморчок? — угрожающе спросил его Саввич. — Тебе весело, что детей заразили? Ты смотри чтобы я тебя такого весёлого пингвина сам не прожарил сейчас.
Мужичок испарился, оставив заканчивать свою работу двух теток, с пластмассовыми опрыскивателями за спиной.
Несколько дней на плацу «прожаривала» матрасы и подушки цвета хаки «шишига» с красным крестом на борту, водитель был веселый и раздавал сигареты с шутками-прибаутками:
— Сейчас мы им маленький Бухенвальд устроим.
— Кому «им», бактериям?
— Бактериям само собой. Фтирусам и площицам, друзьям мужика.
— ?!
— Мандавошкам всяким, непонятливый.
— Так бы и сказал.
Сам процесс был прост, набивали отсеки кунга этой шайтан-машины и как я понимаю, подавали под давлением раствор в виде аэрозоля, затем нагревали – происходила тепловая обработка.
После «прожарки» все имело специфический неприятный запах, но это переживать было лучше и легче, чем валяться на шконке инфекционки, бесспорно.
Рано или поздно, но все мытарства заканчиваются. Отболели и вернулись к родным пенатам с сувенирами – рыбками и человечками, сплетенными из трубки капельницы своего рода больничное творчество. Некоторые плюсы, конечно, были в виде диеты, дополнительных отмазок типа кровь сдавал и другой мелочёвки, а самое главное, что никто больше не захворал.
Как-то Карп в очередном колхозе прикрикнул на меня:
— Иди руки вымой, Душман, хапаешь все немытыми грабками!
— Так, там вода, грязней чем руки, командир. — огрызнулся я.
— Так, иди и поссы себе на руки, если вода грязная, или ты желтухой хочешь заболеть, комсорг и начать новую эпидемию?
— Нет, нет! — ответил я и поторопился тщательно вымыть руки…

Реклама
 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: